82a89c_3e85b1378b854b52bc49907146770d33m

ЛЮБОВЬ В ЭПОХУ МАССИВОВ ДАННЫХ

Давным-давно в кафе Pony Expresso в Сиэтле мужчина и женщина окунулись в издавна загадочный, но все более интересующий ученых омут любви. Первый этап называется «влюбленность». Это чувство, от которого идут мурашки по коже, сердце бьется все чаще и это невозможно остановить, как будто Земля перестает крутится и само время останавливается из-за силы вашего желания. Мужчину, в будущем 44-летнего психолога-исследователя в Университете Вашингтона Джона Готтмана, увлекли копна ее черных кудрявых волос и ее творчество: она была музыкантом-любителем и художницей, а также психологом, как и он сам. Женщина, в будущем 35-летняя Джули Шварц, оставившая в Seattle Weekly то самое объявление, на которое откликнулся Джон, обратила внимание на его маленькую машину — однозначно самый уродливый из автомобилей на парковке Университета Вашингтона — и его неуемную любознательность. Он увлекался физикой, математикой и историей и носил в кармане маленький спиральный блокнот, чтобы записывать интересные вещи, сказанные его товарищами. 

Они говорили взахлеб; ему казалось, будто они знают друг друга вечность. В течение следующих месяцев они становились все ближе и ближе, проходя последовательно через этапы построения полноценных любовных отношений. Джон узнал о несчастливом детстве Джули в Мичигане, из-за которого она провела так много времени одна в лесу, а Джули узнала о желании Джона глубже познать такие масштабные загадки мироздания, как природа времени. Несмотря на свои страхи — оба пережили разводы до этого — они рассказали друг другу о том, что именно их друг в друге восхищает: Джона восхищает мужество Джули в проведении терапии для «самых больных из больных» шизофренией и бездомных ветеранов Вьетнама, а Джули восхищает абсурдное чувство юмора Джона. Они вместе сплавлялись на каяке. Они начали ходить в синагогу. Они поженились, и у них родилась дочь, что исполнило давнюю мечту Джона, а потом они купили дом на лесистом острове в трех часах езды к северу от Сиэтла, исполнив мечту Джули. Они ссорились. Они посещали терапию для пар. Пройдя через конфликт, они стали любить друг друга еще больше. 

Спустя двадцать девять лет после того первого свидания, Джон Готтман и Джули Шварц Готтман стоят на черной сцене в бальном зале Seattle Sheraton перед примерно 250 другими парами, молодыми и старыми, традиционными и нет. Сильную близость в их отношениях заметить было не трудно: они заканчивали фразу друг за друга, подтрунивали и абсолютно откровенно рассказывали о том, как ссоры сделали их отношения сильнее. Джули заплакала. Джон обнял Джули, погладив её по волосам. Остальные пары, сидящие в двойных креслах, смотрели на них с тоской. 

Мы приехали посмотреть на Готтманов, потому что эта пара провела последние 20 лет, совершенствуя научно-обоснованный способ как самостоятельно построить партнерские любовные отношения. Они объединили его в двухдневный семинар, стоимостью $750 за пару, под названием «Искусство и наука любви». «Оказывается, Толстой был неправ. Все счастливые отношения похожи, но и все несчастные тоже. … Есть ли секрет? Выходит, что да, эмпирически, он есть», — сказал Джон на первой лекции. 

На протяжении десятилетий Джон подолгу работал с более чем тремя тысячами пар, открывая закономерности в спорах и тонкости поведения, которые могут предсказать, будет ли пара жить счастливо или несчастливо долгие годы спустя, или же она вообще распадется. Его награждали в Национальном институте психического здоровья и Национальном консульстве по вопросам семейных отношений — люди стали им интересоваться. Он был у Опры и в программе Today. Суммирующая все его открытия книга «Семь принципов удачного брака», которую он написал в соавторстве, стала бестселлером New York Times. 

Его работа оказалась столь популярной, потому что логичность его предсказаний поражает. Один из экспериментов, поставленных им в 1992 году показал, что некоторые особенности того, как пары говорят о своих отношениях, позволяют с 94% вероятностью предсказать, распадутся ли эти отношения. Звучало волшебно: практически полностью безопасный в обращении способ отличить вредоносные отношения от здоровых еще до того, как пары об этом узнают сами. Но это все еще наука, которая обращается к нашему постоянному желанию использовать эмпирические данные для улучшения своей жизни. Прогуляйтесь к ближайшему газетному киоску или три минуты погуглите, и вы найдете доказанные способы улучшить все, что мы делаем. «Это точно здоровая еда?» или «Научно доказано: лучшие упражнения для тела». 

Можно было бы ожидать, что любовь — последнее, чему могла навредить информация. Это Антарктика человеческого опыта, богато подкармливающая океаны наших эмоций, в то же время каким-то удивительным образом остающаяся неуловимой и неизведанной. Философы спорят о ней на протяжении тысячелетий и все никак не придут к единому ответу. Поэты, например Эрих Фрид, говорят о странном сочетании удовольствия и боли, чувства собственной естественной неуправляемости:

«Это безрассудно, говорит осторожность. 
Это безнадежно, говорит опыт. 
Что есть, то есть, говорит любовь»

Я впервые узнала об исследованиях Готтмана в прошлом году из статьи в Atlantic под названием «Мастера любви». Эта статья распространялась как вирус; даже мои друзья выложили ее на Facebook со словами «Вот к чему все сводится». Наконец-то любовь поймали, запихнули в лабораторию, увидели, поняли и разобрали по полочкам и советам, которые мы можем использовать в своих жизнях. В статье предлагается рецепт, как стать в любви «мастером», а не «ломастером», всего лишь правильно отвечая на то, что Готтман называет «запросом на внимание». «Запрос» — это когда ваш партнер указывает на кухонное окно и восклицает: «Посмотри на этих прекрасных птиц!». И вот вы можете сказать «Вааау!» и побежать за биноклем (активный отклик); можете промычать «Угу» и продолжить читать газету (пассивный отклик, менее хорошо); или сказать: «Меня задолбали твои сраные птицы. Что там со сломанной гаражной дверью?». Готтман обнаружил, что «мастера» активно откликаются на запросы своих партнеров 87% их времени. Как он заключил, любовь перерастает в своего рода «привычку ума». А привычки ума формируются не сразу. Всем, кто был на семинаре, выдали коробку с ручкой, в которой лежали карты с вопросами, которые должны помочь вам лучше узнать партнера («что ты сейчас думаешь о материнстве?»), или предлагающие эротические советы («когда вы будете сегодня возвращаться домой, поприветствуйте друг друга поцелуем, который продлится как минимум шесть секунд»). Руководство сопровождает словарь, развенчивающий мифы о любви, и некоторые пугающие факты о ней: драки — «прискорбные инциденты», то, из-за чего мы чувствует себя хорошо вместе, — наши «ритуалы связи», темные душевные пропасти, которые «прискорбные инциденты» нацелены выпотрошить наружу — наши «неуязвимые уязвимости». Кендра Хан, работающая на Готтманов, оценила, что четверть всех пар — отталкивающе сознательные парочки, которые пришли, потому что это «весело и полезно»; остальные же пары находятся в состоянии «относительного бедствия». Преобладающим настроением было сочетание надежды и слабости.

«Все уже идет не очень хорошо, — подслушала я слова одной женщины, которая немного смеялась. — Мой муж опаздывает»


Когда я увидела Готтманов со своего места на втором ряду, я тоже почувствовала беспокойство. Я пришла сюда, чтобы решить собственную любовную проблему. 

 

В некоторых ортодоксальных арабских странах считается, что когда вы влюбляетесь, ваш избранник крадет вашу печень. Древние китайцы рассказывали детям, что любовь может забрать сердце. Романтическая любовь в древних культурах всегда считалась чем-то темным, она ассоциировалась с физическим разложением, с распадом. Она заставляет людей действовать иррационально и делает дырки в аккуратном полотне нашей жизни, манит нас шагнуть в мир ужасов. «Там куча историй о лжи», — рассказал мне антрополог Уильям Янковяк, который занимается изучением любви в древних сказках. 

Брачный историк Стефани Кунц пишет, что именно поэтому на протяжении всей человеческой истории отношения длиною в жизнь считались «намного важнее» любви. Брак был бизнес-контрактом. Семьи использовали его для получения земель и для того, чтобы создать стабильное наследие для будущих поколений. Любовь никак не вписывается в эти обоснованные убеждения. 

На западе все это начало меняться в 1700-х годах. Рост наемного труда освобождал молодых людей от необходимости жить с семьей и давал им больше самостоятельности в выборе избранницы. В эпоху просвещения свобода выбора вошла в моду. Появилось понятие «старая дева» — жалкая, по сравнению с блаженными влюбленными женщинами. 

Британский философ Саймон Мэй, который изучал развитие представлений о любви за всю двухтысячелетнюю историю Запада, предполагает, что мы начали уделять значительно больше внимания поискам любви после спада христианства и подъема релятивизма. Как он пишет в своей книге «Любовь: История»:

«Человеческой любви многие ставят задачу, которую, как раньше считалось, могла выполнить только божественная любовь: стать нашим единственным источником смысла, счастья и сил для переживания страданий и разочарований»

 Постоянство, которое раньше искали в преданности таким идеалам, как национализм и коммунизм, и вере в заботливого Бога, теперь ищут в отдельных, непостоянных людях. После прочтения теории Саймона, что «любовь это теперь неофициальная религия Запада», я начала видеть доказательства этому повсюду.

«Если начать думать об этом серьезно … любовь — единственная стоящая цель в жизни», — пишет Сью Монк Кидд в «Тайная жизнь пчел»

 На похоронах мы хвалим именно то, как человек любил, как конечный знак того, что его жизнь имела смысл. Судья Энтони Кеннеди, благодаря которому Верховный суд легализовал однополые браки во всех штатах Америки, определил брак как итоговый «родник» всех человеческих радостей, от «экспрессии» до «духовности». В это же время Шерил Сандбергсоветует молодым женщинам, что выбор партнера является самым важным в их жизни. Согласно Саймону Мэю, мы больше не рассматриваем любовь как «редчайшее исключение», как это делали раньше, «но как возможность, открытую практически для всех, кто верит в нее». Эти ожидания сводят с ума, и потому не удивительно, что ученые решили прийти нам на помощь. В 1930-х годах социологи начали строить диаграммы в попытках предсказать, какие из браков «по любви» будут длиться всю жизнь. Вы можете сами взять свои персональные черты — может, вы любите шить? — и поставить их рядом с чертами вашего партнера и спрогнозировать счастье и стабильность вашего брака. (Первая такая диаграмма была построена Эрнестом Бергуссом в книге под названием «Предсказываем успешен или неудачен будет ваш брак», данные для нее были взяты из исследований, исправляются ли уголовники после выхода из тюрьмы) В начале семидесятых годов прошлого века количество разводов возросло, из-за чего эти социальные психологи решили действовать. Признавая весьма непрозрачный характер семейного счастья, но с оптимистичным настроем относительно способности науки разобраться в ситуации, они первыми в истории разработали огромный массив изобретательных методов по изучению тех вещей, которые влияют на успешность браков. Они попросили пары записать все, что они ненавидят или любят друг в друге, и впоследствии изучали, как близко пары садятся вместе на диван. Они искусственно создавали ссоры, заставляя пары спорить о том, как сложить вещи в машину перед отдыхом, пока каждый из партнеров с помощью устройства под лабораторным столом оценивал услужливость своей второй половинки. Одно исследование показало, что пары, которые вместе занимались новыми для себя вещами, жили лучше; другое же показало, что экспрессивные эмоции, которые некогда считались признаком незрелой любви, способны привнести большую близость в отношениях. Учитывая, насколько важную роль наш избранник играет в нашем благополучии — исследователи утверждают, что хороший брак может повлиять на здоровье в старости лучше, чем правильное питание или некурение — Сью Джонсон из Института семьи и брака в Оттаве сказала мне, что она чувствовала, будто бы «принимает участие в самой невероятной революции, случившейся в двадцатом веке».

«Представьте себе, мы доказываем, что все эти поэты и философы были неправы! Наконец мы можем создать чувство любви, сформировать его и обсуждать»

Недавно Готтманы встретили меня в своем загородном офисе в Сиэтле, чтобы поговорить об исследовании Джона и о том, как появился Метод Готтманов. На Джули была бирюзовая рубашка и большие серьги, в ее черных кудрях виднелись белые прожилки ленты Зонтак. Джон был одет в черный пиджак, он был меньше ее, у него был орлиный нос и копна седых волос. Он сидел со своим вездесущим блокнотом в руках.

«Спустя несколько лет после свадьбы. Мне предложили работу в Чикаго и я хотел переехать. Но Джули считала Чикаго слишком плоским. И потом мы оказались в том каноэ...», — начал Джон

Джули резко прервала его.

«Ну, это было немного позже. На самом деле всё началось когда мы решили создать группу поддержки. Помнишь?» 
«О, да. Я и забыл»

Сначала такое близкое взаимодействие Готтманов немного пугает. Большинство пар понижают тон, когда спорят, корректируют друг друга, переглядываются и оставляют позади интимную близость на публике. Готтманы этого не делают. Сидя напротив них на публике вы будто бы попадаете к ним в постель или на сеанс. Они постоянно обмениваются многозначными взглядами. Они перебивают друг друга, точнее Джули перебивает Джона, исправляя его поведение. Джон принимает все ее замечания. Они используют язык с парной терапии («Границы!», — напомнила Джули, когда Джон начал говорить о своей бывшей жене). Они открыто вспоминают о глубоких ранах в своих отношениях. Они обнимаются. Джон кладет руку на Джули, она прижимается к нему и они морщат носы, смотря друг на друга. В моем присутствии Джули плакала дважды: первый раз вспоминая, как из-за Джона чувствовала себя плохой матерью, а второй раз, когда он сказал, что она — «ответ на его молитвы». Они основали свою группу поддержки в 1989 году с всего лишь десятью парами, один раз в неделю они собирались вместе и говорили о плюсах и минусах воспитания детей в Еврейскойобщине Сиэтла. Джон расценивал это как работу в лаборатории.

«Он думал только о наблюдениях и изучении. А я говорила об их чувствах, пытаясь помочь этим родителям. Потом у нас случались разговоры, над которыми мы всегда смеялись. Джон говорил что-то вроде: „Почему ты пытаешься помочь этим людям?“. А я говорила: „Дорогой, а почему ты не пытаешься им помочь?“»

Когда Джон начал изучать пары в середине семидесятых, помощь требовалась ему. Он рос в Бруклине и Нью-Джерси, будучи слабым заучкой, у которого почти не было друзей. При взрослении его личная жизнь постоянно была нестабильной и несчастливой. Ему было трудно наслаждаться женщиной, с которой у него были отношения. За год-два они с ней столько спорили, что в конце концов Джон слег с усилившейся из-за стресса пневмонией. Психология, которую он изучал в университете Висконсина, помогла ему применить свои навыки решения проблем для борьбы с собственным одиночеством. Подобно книжному андроиду, который втыкал электроды в своих подопытных, пытаясь понять, откуда берутся их эмоции, Джон устраивал эксперименты с как можно более широким охватом: как выглядят здоровые отношения? Каково это — иметь их? Его карьера пережила взлет после встречи с психологом, которого звали Роберт Левенсон. Как оказалось, эти двое друг в друге нуждались. Левенсон изучал различные реакции людей на стресс, измеряя их сердцебиение и работу потовых желез после потрясения. Работая вместе с Джоном, он якобы почувствовал, что работает над чем-то более «важным для него лично и обогащающим нравственно», чем замеры электрических разрядов. В то же время, объединив усилия с Робертом, Джон решил, что он сможет найти способ для измерения счастья в браке, который был бы «реальнее» ответов людей о себе в опросниках. Их сотрудничество привело Джона к созданию фальшивой квартиры, где пары могли заниматься «обычными» вещами, например, готовить и смотреть телевизор вместе.

«Вы точно также лежали в постели и ели завтрак», — рассказывает он. — «Только с подключенными к вашему телу электродами, и камерами наблюдения, висящими на потолке»

 Затем он использовал возросшие мощности компьютеров для анализа огромного количества данных, взятых при этих взаимодействиях. Эксперты по распознаванию эмоций потратили часы съемки, отмечая у пар такие эмоции, как восторг, отвращение и страх; ассистенты писали опросники об истории взаимоотношений и позитивных-негативных чувствах, которые заполняли супруги; а компьютеры вели постоянное наблюдение за их сердцебиением и тонусом сосудов, когда они флиртовали или спорили друг с другом. Спустя годы психологи нашли те пары, чтобы узнать, какие из них сохранились, а какие распались. Они ввели эту информацию в компьютер вместе с данными, собранными до этого, и настроили систему на создание формул, которые связывали определенное поведение и физиологию с долгосрочным счастьем. Результатом стали удивительные и зачастую внезапные наблюдения о долгой любви. Выяснилось, что счастливые пары часто говорили “мы”, в то время как несчастливые говорили “я” и “мое”. Также было установлено, что когда партнеры из перспективных пар спорили, они каким-то образом сохраняли соотношение пяти позитивных замечаний к одному негативному.

«В то время все возились с идеей отношений, которые будто полны фейерверков», — вспоминает Левенсон. — «Но наше открытие было не в этом. Оно было в способности пар остывать, смягчать, снижать неприязнь друг к другу, и это являлось самым надежным фактором в предсказании того, продержится ли брак»

Сначала методы этих двоих считали мятежными.

«Когда мы с Бобом были доцентами и готовились защищать диссертации, в комиссии нам сказали так: „Слушайте, ребята, вы с ума сошли. Мы и поведение одного человека предсказать не можем, а вы сразу на двоих замахнулись. Вы ничего не найдете. И грант не получите“», — рассказывает мне Джон

 Но с появлением невероятно точных прогнозов ситуация изменилась, и Джон был избран членом группы, исследовавшей семейную психологию в Американской Психологической Ассоциации. О его исследовании написали в New York Times. А когда Джон почувствовал себя безнадежно влюбленным, ему начало казаться, что он мог подслушать разговор парочки, сидевшей напротив него в ресторане, и подсчитать вероятность её распада.

«У Джона были прекрасные наработки. Но он ничего с ними не делал», — сказала мне как-то Джулия

 

В отличие от Джона, работа Джули-психолога вертелась вокруг лечебных мероприятий. Родившись у крайне нестабильной в эмоциональном плане матери, Джули рано начала утешать других.

«В школе у меня не было друзей», — рассказывает она. — «Только пациенты»

Она специализировалась на личной и групповой терапии, а не на парной, но исследование мужа её поразило. Также она знала, что большинство людей, нуждавшихся в личной терапии, жаждали помощи и со своими отношениями. Благодаря своему разводу Джули понимала ту боль, которую порождала несчастная любовь. От предыдущего брака у неё остались лишь тибетский молитвенный коврик, спальный мешок и кот. Плавая на каноэ в море Селиш, что около Сиэтла, Джули спросила у Джона: «Почему бы нам не помочь знакомым парам?» Весь следующий год они создавали схему здоровых отношений на основе работы Джона. Он сидел в своем красном кресле, а она на пуфике. «Мы много спорили», — вспоминает Джон. «Боже, мы очень много спорили», — добавляет Джули. Сначала Джон неуверенно воспринимал идеи о любви, которые Джули выдвинула, основываясь на десятилетиях своей терапевтической практики.

«Я думал, что без твердых доказательств мы не будем включать это в теоретический аппарат», — рассказывает он

Привыкший мыслить формулами, Джон считал, что Метод Готтманов будет состоять из жесткого набора четырнадцати четко структурированных занятий. Джули хотела менее строгий свод правил.

«Я чуть ли не рвала на себе волосы, потому что я работала с людьми где-то двадцать-двадцать пять лет и знала, что они очень по-разному реагируют на терапию», — поясняет она и хитро улыбается Джону. — «Ему пришлось научиться уважению к моим знаниям. Наконец-то»

Они считали, что здоровые отношения строились последовательно на семи слоях. Фундаментом была крепкая дружба, что основывалась на открытиях из лаборатории Джона — пары, которые легко и в подробностях говорили друг о друге и своем прошлом, с большей вероятностью оставались вместе. Потом шло взаимное восхищение, «идущее навстречу» запросам друг друга и усиливающее позитивные чувства пары. Как только этот слой был освоен, пара могла двинуться дальше, преодолевая свои разногласия с помощью метода, прозванного Готтманами «мечты внутри конфликта», в рамках которого люди пытаются увидеть позитивные мечты внутри того, что сначала кажется отрицательной реакцией партнера. На вершине — как вишенка на торте идеальных отношений — лежит помощь в исполнении желаний друг друга и развития общего чувства цели, например, занятия волонтерством или путешествий по миру. Техника «мечты внутри конфликта» была вдохновлена личными разногласиями Готтманов. Одно из них было желанием Джули покорить Эверест с десятью подругами на свое 50-летие.

«А Джона даже на лестнице одолевает страх высоты», — говорит она. Он был против этой поездки. Ночью он доставал ей вопросами вроде «А если ты попадешь в бурю? А если ты упадешь в трещину? А если тебе станет плохо на вершине?»

«А если тебя автобус собьет?» — отвечала она. Джули пригласила шерпа домой, чтобы тот рассказал о поездке. Этот шестифутовый, загорелый и сексуальный шерп стоял в комнате и показывал фотографии прекрасных веревочных мостов, протянутых над руслами рек, а её подруги охали и ахали. Позже Джули спросила Джона, какое у него осталось впечатление от вечера.

«Я не доверял этому шерпу. У меня сложилось такое чувство, что он просто хотел секса с десятью женщинами», — вспоминает Джон. — «И кстати, я был прав на этот счет»

 Но он понял, казалось бы, необъяснимую потребность Джули «провести ночь на скалах, где нет воздуха», взросшую на её жажде к дальним странствиям, родившуюся, в свою очередь, в её тяжелом детстве. Также они спорили на тему того, покупать ли второй дом. Джули было крайне важно вернуться к проживанию в лесу, который был её убежищем в детстве. Джон сначала отказался. Спустя множество «мечт внутри конфликта» они выяснили, что неуступчивость Джона брала корни в его взрослении. Его отец-раввин незадолго до Второй Мировой покинул Вьенну «с кусочком сахара и лимоном». Он наставлял своего сына быть сильным и не зависеть от имущества, включая недвижимость, приговаривая: «Ты можешь рассчитывать только на имущество внутри твоей головы». В конце концов, после года перепалок и прорывов Готтманы решили, что их метод доработан, и нашли партнера, который помог им превратить его в бизнес. Сначала они вербовали участников для рабочих групп через листовки и плакаты в комнатах ожидания терапевтов. Но через несколько лет необходимость в столь агрессивной рекламе отпала — люди сами шли в рабочие группы, а чуть позже и в онлайн-магазин Готтманов, в котором предлагались такие товары, как карточная игра, в которой с помощью маленьких пластиковых фигурок вы с партнером путешествуете по карточной доске, шаг за шагом строя приносящие удовольствие отношения. 

«В каком-то смысле брак стал намного тяжелее, превратившись в систему социальной поддержки», — размышляет Джули. — «Оказывается, людям жизненно необходимы наши знания».

 

Я была способна на отношения. Я встретила своего парня в 2009 году на вечеринке, которую устроила, чтобы впечатлить другого человека. Он опоздал и выглядел прекрасно в своей накрахмаленной одежде. Искра промелькнула мгновенно. За несколько свиданий я поняла, что он был милым и добрым человеком, с твердыми принципами и потрясающим умом. Мы жили в разных концах страны и проводили месяцы в романтичных городках посередине, поедая купленные на фермах инжир с вишнями и лучше узнавая друг друга. По большей части, как мне кажется, мы чувствовали себя сильнее и с надеждой смотрели в будущее. Но временами мы смущали друг друга как никогда. Мы хотели любить друг друга, и всё же нас не покидало ощущение, что мы не были любимы. Что же мы делали не так? Это было неясно. 

В черную полосу этого года, проводя ночь за ноутбуком, я поняла, что читаю статьи, которые обещали дать мне формулу любви. «Пятнадцать способов сохранить брак на пятнадцать лет». «Десять способов защитить ваш брак от развода». «Вещи, которые надо знать для свиданий с интровертом-Горьким». (Да, я была в отчаянии). Как и многих, меня особенно поразила статья от New York Times под названием «Влюбиться в Любого. Просто Сделайте Это». Основываясь на работе Артура Арона, психолога из университета Стони Брук, статья утверждала, что пара могла достигнуть любви, задавая друг другу 36 очень личных вопросов («Хотел бы ты прославиться? Как именно?») и смотря друг другу в глаза четыре минуты. Два незнакомца, принявшие участие в исследовании Арона, сыграли свадьбу полгода спустя, и это как бы доказало всем, что любовь — это постижимый навык, а не бесконтрольная сила, которая причиняет нам боль. И это свело людей с ума. Статью просмотрело больше восьми миллионов людей. За несколько недель в App Store появилось 8 приложений по мотивам, одно из которых называлось просто: «Полюби» (Fall in Love). 

И всё же, хотя я горячо надеялась, что одна из этих формул решит все проблемы в моей личной жизни, в душе я не верила, что любовь могла или должна была основываться на чем-то вроде руководства от IKEA. Мы живем в век, который отрицает непредсказуемость. Нашей негласной целью являются четко распланированные жизни, основанные на отличном знании себя. У нас есть списки дел, списки предсмертных желаний и планы на два-пять-десять лет, созданные при участии терапевтов. Один мой друг настроил свой айфон весь день напоминать ему о «базовых ценностях», чтобы он с них не сбивался. 

Для меня, впрочем, любовь всегда была препятствием на этом тоскливом пути к совершенству. Мы можем планировать только то, что можем себе представить, а таких вещей немного. Когда мне было 19, и я жила в Бельгии, я влюбилась в совершенно неподходящего человека — 33-летнего немецкого пастора, который носил белые джинсы-сигареты как жулики из ситкомов семидесятых и объездил всю Европу на велосипеде, когда ему было за двадцать. Я никогда не смогла бы представить его себе даже с помощью терапевта, и поэтому любовь к нему так сильно изменила мою жизнь. Он был разнузданным и дерзким, читая Песнь Соломона в постели и пропуская интернатуру в духовной семинарии, чтобы поехать на поезде туда, где он никогда не был — иными словами, он был полной противоположностью работящим и любящим строить планы жителям Восточного побережья, с которыми я росла. А ещё он пробуждал скрытые качества во мне. Когда-то я написала в дневнике, что его любовь ощущалась так, будто я провела всю жизнь в трех тесных комнатах особняка, которые были моей душой, а потом он пришел ко мне с фонариком и повел за руку в лабиринт никогда не виданных комнат, смеясь и срывая чехлы с мебели, пока я плелась за ним с раскрытым ртом. 

Конечно, его притягательные отличия плохо сочетались с моим стремлением найти партнера, с которым мне всегда будет комфортно. Он был слишком старым, слишком странным, он слишком много курил, и меня приводила в ужас мысль о том, что его надо будет знакомить с моими родителями. Иногда я чувствовала, что попытки «наладить» наши отношения в соответствии с какими-то нормами положат этим отношениям конец; они работали только будучи неотлаженной, странной, бесформенной вещью, которая идеально сочеталась с не менее странными и бесформенными обстоятельствами, сформировавшими наши жизни в мои 19 лет и его 33 года. 

Кроме того, бродя по Сети в поисках решения, которое исправило бы мои текущие отношения, я боялась, что мы не сможем вместить их в идеальный шаблон. Недавняя статья от Quartz настаивала, что при выборе спутника жизни мы должны искать «сотрапезника на 20 000 обедов», «попутчика на сто отпусков», «готового воспитывать детей» и «поддерживать вашу карьеру» — и при этом признавая, что работать над такой задачей похоже «на размышления о необъятности Вселенной или ужасе смерти». Тем не менее, автор заверяет вас, что благодаря его списку «у вас всё будет под контролем». Наверное, это должно принести облегчение; но я подозреваю, что на деле это давит на отношения с силой, которую многие не выдержат. Я и мой парень родились в очень разных странах и очень разных семьях. Сам факт нашей любви — уже чудо. 

Когда мы начинаем считать, что любую жизнь и любую сложную любовь можно впихнуть в научно вычисленные идеалы, то закрываем глаза на истинное положение дел — и стыдим тех, кто не может подстроить свою жизнь под этот идеал. Саймон Мэй, пишущий о любви философ, рассказал мне о людях, которых винили в простейших психологических ошибках, когда они не могли наладить свои отношения. «Но мы должны учитывать всю литературу, посвященную несчастной любви», — считает он. — «Вряд ли всё дело в том, что люди чего-то не понимают или плохо стараются». Он называет любовь «обыденной эмоцией», которая часто пробуждает такие беспокойные чувства, как нервозность и вина, и предполагает, что любая любовная интрига отказывает нашим партнерам в полноценной человечности и в их «непостижимых, неподконтрольных» натурах. Их нельзя настроить на максимальную отдачу, как FitBit. 

Копаясь всё глубже в исследованиях, описанных в любовных статьях, я обнаружила, что некоторые их авторы сомневались в наличии четких ответов, в которые нам так хотелось верить. Одним из них был Артур Арон, психолог из Стори Брука, из чьей работы Times сделал «Влюбиться в Любого. Просто Сделайте Это». Когда я позвонила, он работал в Калифорнии, в своем втором доме. А когда я упомянула статью Times, он засмеялся. По его словам, эти 36 вопросов были созданы для искусственного «создания близости» в лабораторных условиях между гетеросексуальными незнакомцами одного пола, а не любовниками. Один из его выпускников также опробовал этот метод на парах разных полов, и одна из них, что забавно, влюбилась друг в друга, но за другими парами в лаборатории не следили. 

Арон изучал любовь во многих других экспериментах, и его изумило то, как факторы контекста влияют на отношения.

«К сожалению, самым значимым фактором в мире является стресс», — утверждает он. — «Если вы очень бедны или живете в неблагополучном районе, вряд ли какие-либо ваши отношения увенчаются успехом. С этим мы как инвидиды мало что можем сделать»

Арон также отметил, что большая часть науки о счастливой любви основывалась на среднестатистических парах, создавая при этом норму, от которой счастливые пары могут очень сильно отличаться. Взять, к примеру, недавнее исследование, в котором идеальный для брака возраст лежал между 25 и 34 годами. Оно описывает только основную часть точек на графике, отражающих пары этого возраста, при том, что каждая из них живет по-своему. Исследование таких пар изрядно противоречит причинному анализу. Авторы работы размышляют о том, что женившиеся рано люди могут быть менее постоянными, а те, кто отложил брак на потом, могли оказаться от природы неуживчивыми, повышая тем самым вероятность развода. Это не значит, что вы улучшите свои шансы, женившись после 20. И тем не менее, я всё ещё читаю статья на Vox, озаглавленную как «Хотите Избежать Развода? Вот Возраст, В Котором Лучше Всего Заключать Брак». Джон Готтман разрабатывал свои эксперименты так, чтобы дать волю различным переменным, создавая более подробную формулу. Но его открытия были ограничены местами, откуда он брал свои подопытных — локальным общинами в Иллинойсе, Вашингтоне, Индиане и окрестностях залива Сан-Франциско, где у людей были свои уникальные привычки. «Это большая тайна, лежащая в основе всего», — заявил мне другой психолог. Этим психологом был Роберт Левенсон — человек, в паре с которым Готтман начинал свою работу. Я дозвонилась до него в Беркли, где он теперь преподает. Роберт и Джон всё ещё тесно общаются, и Левенсон хвалил «неистощимый интерес» своего коллеги к тому, что делает брак счастливым. «Неудивительно, что в конце концов, после всех наших исследований, он посвятил значительную часть своей жизни работе по исправлению ситуации», — размышляет он. Но Роберт не был уверен, что действия счастливых пар, которые они с Джоном наблюдали, могли быть перенесены на схему вроде «Сделай сам своими руками». «Мы не знаем, как счастливые пары пришли к счастью», — считает он. Что вообще заставляет двух людей заботиться об интересах друг друга в 87% случаев, придавать значение хрупким мечтам, таящимся за самыми бескомпромиссными и раздражающими мнениями, и действовать друг на друга как волшебное успокоительное? По его словам, «это всё ещё требует научного исследования». Кендра Хан, член группы поддержки, признается, что она не следит за покидающими собрания парами, чтобы убедиться в действенности метода. Два исследования, проведенные Готтманами, показали, что их метод действительно может приблизить наступление белой полосы: выступление в 2000 году перед уже счастливыми парами, ожидавшими ребенка, помогло им справиться с принятием роли родителей, а исследование Журнала Системной Терапии в 2013 году показало, что из 80 пар большинство обрели покой в браке после года в группе поддержки «Искусство и Наука Любви». И всё же, это не так определенно, как обещание сделать мастеров из ломастеров, и этот метод терапии не сравнивался с другими напрямую. Левенсон рассказал мне, что организаторы парной терапии не горят желанием сравнивать свои методы, и дал гипотетический пример этого, основываясь на том, что счастливые пары чаще говорят “мы”. 

«Допустим, есть терапия Левенсона „Мы“, в которой люди приходят на мои тренинги и учатся говорить “Мы”», — объяснял он. — «Потом я провел исследование, сравнил её с подходом Готтманов, и отказалось, что у них это получается лучше. Но как же моя методика построения этого „Мы“, мои занятия на выходных, где оно практикуется, и „Мы Отдыхаем“ в Club Med?»

 

На курсах по Методу Готтманов 500 человек делились на пары для упражнений: 20 минут тренировки выражения восхищения друг другом, 30 минут на решение серьезной проблемы, задевшей наши «долговременные уязвимости». У нас были наборы с подсказками: список из ста прилагательных, которые можно выбирать, когда нужно похвалить партнера — храбрый, надежный, привлекательный — и набор фраз, которые можно сказать, когда у нас зашкаливают эмоции во время ссор. «Прости, но я уже не соображаю. Может, прервемся?» 

Когда я пришла, то была настроена скептически. Но не прошло и двух часов с начала упражнений, как меня захлестнули эмоции. Все концепции были как раз достаточно абстрактными, чтобы я смогла провести параллели со своими отношениями. Узнав в списке прилагательных отличительные черты своего парня, я испытала прилив тех самых теплых и мирных чувств, необходимых, по лабораторным исследованиям Джона, для поддержки спокойной физиологии, на которой стоит продолжительная любовь. Упражнение «карта любви» помогло мне увидеть пробелы в нашей дружбе и способы их заполнить. Упражнение «мечты внутри конфликта» помогло мне осознать надежды моего парня стать хорошим отцом, которые повлияли на то, как он хотел бы воспитывать наших будущих детей. 

Во время своих лекций Готтманы демонстрировали такую же чуднýю уязвимость, как и во время моего с ними разговора. Мне запомнилось, как они однажды разыграли произошедший в прошлом «досадный инцидент», сперва отреагировав на него неправильно, а потом правильно. Мы все наблюдали, как Джон жестко критиковал Джули за излишнюю обеспокоенность здоровьем их дочери. Джули легла руками на подиум и даже заплакала. Затем он начал заново, уже с сочувствием, осторожно отделяя конкретную проблему от ее личной истории — полиомелита, которым она переболела в детстве из-за невнимательности родителей. Когда мы увидели, как изменилось лицо Джулии, мы все вздохнули. Внезапно нам показалось возможным изменить траекторию этих ужасных ссор, тех, которые похожи на конец отношений. Мы видели, как это случилось. 

Нетрудно найти людей, которые клянутся, что Метод Готтманов полностью изменил их отношения. Месяц назад я позвонила в один из тысяч центров семейной терапии, использующих Метод Готтманов — BestMarriages на юге Британской Колумбии — и попросила контакты пар, согласных поговорить со мной. Несколько написали мне в сети и согласились на интервью. 

49-летняя Бонни рассказала, что они с мужем Брайаном были «определенно на грани катастрофы» и собирались разводиться, но год консультаций по Методу Готтмана раз в две недели «кардинально все поменял». 50-летний Дональд сказал, что он тоже поставил крест на своем 24-летнем браке с Донной. У них были связи на стороне, и они охладели друг к другу. 

Но ознакомление с терминологией Готтманов — «долговременные уязвимости», «ритуалы связи», «отклик» — внезапно придало смысл необозначимой, загадочной пучине эмоций, которой доселе были их отношения. У них появилось направление деятельности. Дональд стал каждый день присылать Донне сообщения: «Как прошел день?» Когда у него был неприятный инцидент со сварливым коллегой, Донна говорила ему, как она им восхищается, как она гордится тем, что он с этим справился. Когда Донна простужалась и храпела, «старый Дон», по ее словам, поддержал бы ее «раздраженным ворчанием». Вместо этого он стал применять готтмановский фирменный «мягкий старт»: осторожно будил, беспокоился насчет ее горла и потом присылал с работы сообщение, где благодарил за то, что она подвинулась на другой край кровати. 

Говоря с ними по Скайпу, я бы ни за что не догадалась, что у них были проблемы. Они жмутся друг к другу и хихикают, как влюбленные школьники, рассказывая, как они познакомились.

«Мы друг друга увидали», — улыбается Донна и показывает Дону язык. 
«Она была на балконе», — улыбается в ответ Дональд. — «Как в Ромео и Джульетте»

Мне также довелось посмотреть, как Джули консультирует пару, Шантель и Пола, с помощью Метода Готтманов. Эта пара из бедного района Сиэтла, и в 2007 году они получили бесплатную терапию, в обмен дав согласие на запись консультаций на видео для обучения других консультантов Методу Готтманов. Я собиралась поглядеть лишь несколько минут, чтобы понять, как работает Джули. В итоге я за один день посмотрела шесть часов консультаций, не в силах оторваться. Хотя Пол и Шантель были в деталях совсем не похожи на меня и моего партнера — у них были дети, кризис в их отношениях наступил после того, как в Пола ранили в перестрелке — столь многое в их чередующихся заигрываниях и упреках на диване у Джули напоминало мне наши отношения: игривые реплики, глубокая забота друг о друге, скрытые взаимные уколы, внезапные вспышки гнева, когда они затрагивали больные точки друг друга. Шантель рыдала, когда вспоминала, как Пол критиковал ее; Пол и сам плакал, когда вспоминал, как его бросила крестная, и как он боится, что его бросит и Шантель. Я позвонила Шантель в конце июля. Как и другие пары, с которыми я говорила, она считает, что Метод Готтманов сохранил ее брак. С подросткового возраста они с Полом были друг для друга единственными спокойными гаванями в бушующем шторме окружающего мира. Подростком Пол оказался втянут в торговлю наркотиками. Позже пара стала жертвой хищнического кризиса кредитного жилья и на короткое время осталась без крыши над головой. Добавьте к этому тот факт, что они выбрали друг друга себе в напарники в этом нелегком пути не на основе научного теста на совместимость, а по любви, которая часто, будто проказник, намеренный порушить наши стройные планы, сводит вместе противоположности и, напоминая нам о полных эмоций детских связях с родителями, жестоко обличает нас в том, какие же мы на самом деле до сих пор уязвимые дети. А к этому добавьте, что наша культура нас учит тому, что в любви «все встает на свои места», что это мирное разрешение проблем, а не приключение, что ее испытываешь так же спокойно, как веру. «Каждый раз, когда у нас была крупная ссора, мы помнили, что к ней нельзя относиться как к злому року», — говорит Шантель. Техники Джули научили их ориентироваться в поразительно сложном мире брака по любви. «Одна из важнейших вещей — способность заметить, когда мы переполнены эмоциями и уже на такой стадии, что не можем даже понимать друг друга, и дать друг другу передышку. Мы любим говорить, когда мы идем друг другу навстречу. „Смотри, я иду навстречу. Я была неправа. Я неправильно поступила“. И партнер на это откликается, потому что мы оба понимаем, что это значит». В частной беседе Готтманы куда подробнее говорят о невозможности исцелить некоторые отношения, чем на публике.

«Иногда мечты людей на самом деле не сочетаются», — рассуждает Джон. — «Терапия может оказаться безуспешной по самым разным причинам»

 У меня ощущение, что они глубоко заботятся о страдающих парах — они несколько раз меня спрашивали о моих собственных отношениях. Когда Готтманы обещают, что овладеть искусством любви всегда возможно, это отчасти попытка успокоить пары, запутавшиеся в ужасной сложности.

«Даже если можешь дать кому-то маленькую частицу того, что они смогут воспринять, это уже полезно», — говорит Джули

Я все еще не совсем понимаю, что произойдет с моими отношениями. Но я ушла с курсов в нетерпении опробовать техники Готтманов. Они напомнили мне строки из «Кровавого меридиана» Кормака Маккарти: «Истина в этом мире, говорил судья, заключается в том, что в нем нет ничего невозможного. … Даже в этом мире есть больше неизвестного нам, чем того, о чём мы знаем. И порядок в творении у вас перед глазами – это лишь то, что вы в него вложили сами; это верёвочка, проложенная в лабиринте, чтобы не заблудиться». Новая наука о любви может быть лишь веревочкой во все большем и запутанном лабиринте современной любви, не более абсолютной, чем все другие способы мыслить о любви, изобретенные нами за 50 тысяч лет — но нам нужна эта веревочка. Прежде чем я уехала из Сиэтла, Готтманы пригласили меня в свой дом на Оркасе, лесистом острове у северо-западного побережья Вашингтона. Гигантская серебристая скульптура сердца встречает посетителей на крутой, заросшей деревьями тропе к морю. Внутреннее обустройство дома — дивный мир само по себе: деревянные статуэтки, охровые пледы в индейском стиле, множество полок с книгами, деревянный столик c забавными заповедями. Наслаждайся плодами трудов своих. Открой сознание. Ищи знание. Покоряй день. Береги ночь. «В основном это заслуга Джули», — гордо говорит Джон, когда мы надеваем тапочки из овечьей кожи. — «Она у нас несостоявшийся архитектор». Он остановился перед огромным портретом маслом прямо на выходе из фойе, где оба Готтмана стоят вместе, улыбаясь и склоняясь друг к другу. Художник — их друг. «Мне нравится, потому что тут хорошо отображены наши отношения», — говорит Джон. Он на миг остановился перед картиной, как будто желая заново ее воспринять. Когда мы уселись в их коричневые кресла, я спросила Джона и Джули, считают ли они, что боль, тысячелетиями описываемая в литературе о любви, перепады в отношениях и ощущение замешательства, с которым мы теперь пытаемся совладать, — нечто необходимое, или наука сможет повысить наши умения в любви так, что нам больше не придется испытывать все эти страдания. Оба замолчали на 20 секунд. «Я думаю, что боль связана с равновесием и тем, как трудно сохранять равновесие между удовлетворением потребностей партнера и верностью себе», — сказала Джули.

«У меня другой ответ», — говорит Джон. — «Я не думаю, что она необходима. Когда доверие построить не удалось, постоянно чувствуешь, что этот человек о тебе не думает. О себе думает, а о тебе — нет. Но теперь мы знаем, что действительно существуют системные процессы, с помощью которых люди выстраивают доверие и верность»

 В последнее время он работает над математикой доверия в отношениях на основе концепции кооперативного равновесия Джона Нэша, в котором два участника игры ищут наилучший исход для обоих. Но он также признал, что болезненные отношения его молодости были ступенями на пути к Джули, показав, чего ему на самом деле хотелось и как он должен измениться. Джули сказала то же самое о своем первом браке. Я спросила: если бы все участвующие стороны знали тогда то, что вы знаете сейчас о том, как построить хорошие отношения, вы смогли бы сохранить свои прошлые браки? 

«Нет», — отвечает Джули. 
«Я так не думаю», — вторит ей Джон

Есть и другая история того, как Джон и Джули полюбили друг друга, и в ней на переднем плане не научные шаги, на которых они строили свои отношения, но, скорее, поразительные повороты судьбы. У меня возникло ощущение, что эта история была для них важнее, чем другая. Они делятся ею со мной, прижавшись друг к другу на диване. Джули положила голову Джону на плечо, а он массирует ей ногу. Джули рассказывает, что за два года до встречи с Джоном ей было видение мужчины, с которым она проведет свою жизнь. Она увидела его со спины. Когда Джон встал из-за стола, чтобы оплатить счет на их первом свидании в Pony Expresso, и повернулся, она испытала такой шок, что задрожала: это был он, мужчина из ее видения. Позже, она уверовала, что судьба свела их вместе для высшей цели помощи парам:

«Я вижу наше предназначение, наш святой долг, в том, чтобы понемногу творить это исцеление как тиккун олам» — обязанность евреев исправлять мир



Ученый мозг Джули знает, что чувства крайней привязанности сводятся к гормонам и феромонам, но, говорит она, «я не знаю, как это совместить с тем видением, которое явилось мне». 

Может быть, однажды, научно наблюдаемый процесс позволит нам понять, что же это такое, это ощущение загадочной судьбы, которое мы можем найти в других людях, не созданное кем-то, но будто бы посланное с небес. Но будет ли это мир, в котором мы захотим жить? 

Джон с улыбкой вспоминал озадачивающее ощущение, которое он испытал в тот вечер в Pony Expresso, похожее на то, что было у Джули. Он был несчастлив десятилетиями. За месяцы до этой встречи, по его словам, он посетил шестьдесят свиданий, пытаясь составить «базу данных» женщин, из которых можно было бы выбирать. А потом он встретил Джули и почувствовал себя необыкновенно цельным. «Я больше никогда с тех пор не чувствовал себя одиноким», — говорит он. 

«Ой, милый», — шепчет Джули. —«Я сейчас расплачусь». 

 

 Ив Фэйрбэнкс

82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.
82a89c_9f5dc4457d5f40b0886f567dda4f9d21.